В российском фигурном катании много лет действовало негласное правило: за большими победами нужно ехать в Москву или Санкт‑Петербург. Там — знаменитые тренеры, ледовые дворцы, обкатанные методики, внимание федерации и прессы. Для одарённых ребят из регионов сценарий казался очевидным: сначала заявить о себе дома, а затем как можно раньше перебраться в столицу, иначе шансов прорваться в элиту почти нет.
На этом фоне Пермь долго воспринимали как крепкий, но всё же периферийный центр. Однако за последние годы город тихо, без громких деклараций превратился в одну из самых заметных баз страны. И в первую очередь — в ключевую точку на карте российского парного катания. Тут уже не просто «готовят перспективных юниоров», а выстраивают законченную систему: собственная школа, вертикаль подготовки, стабильный тренерский штаб во главе с 39‑летним Павлом Слюсаренко.
В основе нынешнего рывка — наследие знаменитой пермской школы, созданной Валерием и Валентиной Тюковыми. Именно у них вырос олимпийский чемпион Максим Траньков, а Пермь ещё задолго до сегодняшних успехов считалась одной из главных «фабрик» российских парников. В профессиональной среде даже закрепилось отдельное понятие — «пермская школа парного катания». Но долгое время о ней говорили скорее как о кузнице талантов: сильные пары выстреливали на юниорском уровне, а главные взрослые победы уезжали в столицы.
Слюсаренко, сам воспитанник Тюковых, стал логичным продолжением и одновременно новым этапом развития этой системы. Он не просто унаследовал подход, но перезапустил его под современные требования. При нём Пермь начала регулярно выпускать пары международного уровня и уже не эпизодически, а на постоянной основе конкурировать со столичными центрами.
Первый по‑настоящему громкий прорыв связали с дуэтом Аполлинарии Панфиловой и Дмитрия Рылова. Пара выиграла финал юниорского Гран‑при, стала чемпионом мира среди юниоров и победителем Юношеских Олимпийских игр‑2020. Для региональной группы это был не просто успех, а заявление о статусе: Пермь доказала, что способна не только растить одарённых спортсменов, но и доводить их до уровня лучших юниоров планеты.
Следующим шагом стало уже не единичное достижение, а доминирование целой волны. В 2023 году случилось то, что внутри фигурного катания называли уникальным случаем: весь пьедестал первенства России среди юниоров в парном катании заняли пермские дуэты, и все они — ученики Слюсаренко. Золото взяли Екатерина Чикмарёва и Матвей Янченков, серебро — Юлия Артёмьева и Алексей Брюханов, бронзу — Елизавета Осокина и Артём Грицаенко. Так региональная школа превратилась в полноценный центр влияния.
Но Пермь стала известна не только медалями. Внимание привлёк сам формат организации работы. Если раньше региональные группы часто держались на одном тренере‑энтузиасте, который тянул всё на себе — от техники до хореографии, — то вокруг Слюсаренко постепенно сформировался цельный, многоуровневый штаб. Не одиночка, а команда, в которой каждый отвечает за свою часть процесса, а решения принимаются не на интуиции одного человека, а в диалоге специалистов.
Сам Павел неоднократно подчёркивал: современное парное катание невозможно вести в одиночку. Уровень сложности элементов, объёмы тренировок, требования к постановке, хореографии, физподготовке — всё это требует узкой специализации. По его словам, главный ресурс Перми сегодня — именно коллектив людей, объединённых общим взглядом на спорт и готовностью работать в режиме постоянного обмена опытом.
Сейчас в штабе Слюсаренко трудятся тренеры Егор Закроев, Татьяна Тудвасева, Степан Коротков, хореографы Иван Малафеев и Ксения Васькина. На постоянной основе программы для фигуристов ставит московский постановщик Сергей Плишкин. Важная деталь — большинство этих людей Павел давно знал ещё по спортивному прошлому: это не случайные приглашённые специалисты, а команда, выстроенная на доверии.
«Степан — мой ученик, которого мы пригласили из Кемерова. Татьяна Сергеевна тоже каталась у меня один сезон. А Иван Александрович начинал как хореограф в одиночном катании, но продолжил работать со мной уже в паре», — рассказывает Слюсаренко. Такой кадровый подход создаёт редкую в спорте преемственность: те, кто вчера сам выходил на лёд, сегодня передают опыт в знакомой системе координат.
Особая история — Егор Закроев. Именно его Павел называет тем человеком, с которым «сразу совпали взгляды на работу». Переговоры с ним были небыстрыми. «Не с первого раза согласился. Первый раз отказал, второй — взял паузу. Но когда Егор всё‑таки приехал, сразу всё стало понятно», — вспоминает Слюсаренко.
Сам Закроев признаётся, что долго сомневался: сдерживали семья, стабильная работа и уже выстроенная жизнь в Красноярске. Его траектория в фигурном катании вообще получилась непростой: Ачинск — Пермь — Москва — Красноярск — и снова Пермь, куда он впервые попал ещё подростком.
«Павел Сергеевич тогда только вернулся из шоу и решил, что свяжет свою жизнь с Пермью. С того момента началось наше сотрудничество как тренера и спортсмена», — вспоминает Егор. Он прошёл через юниорскую сборную, этапы Гран‑при, постоянные переезды и в какой‑то момент, как многие, поверил общему стереотипу: чтобы вырасти во взрослого мастера, нужно уезжать. «Тогда казалось, что в Перми нет настоящего взрослого мастерского катания, надо двигаться дальше», — говорит он.
Опыт других школ, впрочем, впоследствии стал его преимуществом. В Москве и Красноярске Закроев видел разные системы подготовки, разные подходы к дисциплине, к технике, к психологии. «Всё, что ты делаешь как спортсмен или как тренер, впитывай как губка», — эту фразу он до сих пор считает для себя ключевой. Этот принцип он принёс с собой уже в тренерскую работу.
После завершения карьеры Егор несколько лет тренировал в Красноярске: занимался одиночниками, собирал собственную группу, выстраивал быт. По его словам, всё было достаточно комфортно: стабильный доход, рядом родные, понятный уклад. «Меня там всё устраивало. И финансово, и семья рядом. Поэтому я и мешкался», — признаётся он.
В какой‑то момент привычный комфорт столкнулся с ощущением нереализованного потенциала. Закроев понял, что ему не хватает именно командной работы и большого проекта, где можно участвовать в создании действительно сильных пар. «Если я не горю, из меня тяжело что‑то выжать. Но если горю — могу работать круглосуточно. Могу пожертвовать временем, здоровьем ради фигурного катания», — говорит он.
В итоге он всё‑таки принял предложение Слюсаренко, вернулся в Пермь и стал одним из ключевых помощников в штабе. Для команды это был важный кадровый успех: в распоряжении школы появился тренер, который сочетает внутреннее знание пермской системы с опытом других регионов и столичных центров. Именно такие люди позволяют не застывать в собственных традициях, а развивать их.
Секрет пермского рывка во многом в том, что здесь сумели совместить старую школу и новые требования. От Тюковых унаследованы дисциплина, техническая база, культ качественного владения коньком и внимательное отношение к деталям парных элементов. От поколения Слюсаренко и его штаба — современный взгляд на подготовку: акцент на сложные выбросы и поддержки, работу над образом, музыкальностью, общей атлетичностью фигуристов.
Важную роль играет и организация тренировочного процесса. В Перми стараются выстраивать систему так, чтобы спортсмены с детства понимали: их путь не заканчивается юниорским возрастом. Здесь не гонятся только за быстрым результатом у детей, а закладывают запас прочности — и физический, и психологический. Поэтому пермские пары чаще всего выглядят готовыми к переходу во взрослый спорт, а не «выгоревшими» к 16-17 годам.
Отдельный акцент — на командной атмосфере. В группе Слюсаренко нет жёсткого противопоставления пар друг другу: конкуренция есть, но она работает как дополнительный стимул. Спортсмены видят, что рядом, буквально на соседней дорожке, тренируются их ровесники, которые уже выигрывали крупные турниры, — и получают живой пример, что такие результаты возможны в их же условиях. Это не абстрактные чемпионы с экранов, а люди, с которыми они делят один лед.
Немаловажно и то, что Пермь сумела создать относительно комфортную среду для жизни самих фигуристов. В отличие от столиц, где подростки легко теряются в огромном городе, здесь гораздо проще контролировать режим, совмещать спорт с учёбой, поддерживать контакт с семьёй. Для многих родителей это становится решающим фактором: они видят не только перспективу медалей, но и понятные, безопасные условия для ребёнка.
Фактор локального патриотизма тоже играет свою роль. В Перми спортсмены часто растут с мыслью, что могут чего‑то добиться, не уезжая из родного города. Это даёт другое отношение к тренировкам: успехи местных пар становятся частью общей истории города, а не просто статистикой протоколов. Для самих фигуристов это добавляет мотивации — они ощущают себя не «сырьём» для столичных школ, а лицом собственной региональной команды.
При этом пермская школа не закрывается внутри себя. Постоянное сотрудничество с московскими хореографами и постановщиками, участие в сборах и турнирах, обмен опытом с другими регионами позволяют ей оставаться в общем профессиональном поле. То есть Пермь не противопоставляет себя столицам, а скорее доказывает: сильная школа может существовать вне Москвы и Петербурга, если есть системный подход, люди и желание развиваться.
История Перми — пример того, как региональная база, опираясь на традиции и выстроенный тренерский штаб, способна ворваться в элиту российского фигурного катания и закрепиться там не на один сезон. В стране, где десятилетиями казалось, что все дороги в большом спорте ведут только в два мегаполиса, пермский проект показывает альтернативный маршрут: от школы Тюковых к штабу Слюсаренко, от статуса «кузницы талантов» — к позиции одного из центров силы в парном катании. И именно в этом, а не в единичных успехах, и заключается главный секрет пермского прорыва.