Бывший супруг первой олимпийской чемпионки независимой Украины по фигурному катанию Оксаны Баюл выдвинул против нее серию тяжелых обвинений. В документах, поданных в суд в рамках бракоразводного процесса, он назвал 48‑летнюю спортсменку алкоголичкой и «патологической лгуньей», а также описал ее как «манипулятивную, токсичную и чрезмерно контролирующую личность».
Скандал разгорелся на фоне громкого разбирательства об опеке над их 11‑летней дочерью Софией. В результате много месяцев продолжавшейся судовой тяжбы бывший муж Баюл, Карло Фарина, добился единоличной опеки над девочкой. При этом именно отказ фигуристки от прав опеки в итоговом соглашении стал главным шоком для поклонников спортсменки, которая в 1994 году принесла Украине ее первое в истории олимпийское «золото» в женском одиночном катании.
Из материалов дела следует, что Фарина утверждал: Баюл злоупотребляла алкоголем до состояния сильной интоксикации, что, по его словам, негативно влияло на атмосферу в семье и на ребенка. Он также заявил суду, что их дочь боится мать и испытывает напряжение в ее присутствии. Эти слова стали частью аргументации в пользу того, чтобы суд передал ему полную опеку.
Отдельный блок претензий касался поведения фигуристки при ребенке. По словам бывшего супруга, олимпийская чемпионка допускала расистские выражения в присутствии девочки, более того — якобы заставляла дочь использовать подобную лексику в адрес домашнего персонала. Кроме того, в жалобе описываются случаи грубой брани в адрес самой Софии и обвинения в том, что мать «промывала дочери мозги», убеждая ее, что школьное образование не имеет для нее значения и не является необходимым.
Оксана Баюл все выдвинутые против нее обвинения в правонарушениях категорически отвергла. В своем ответном заявлении к суду она указала, что жертвой психологического давления и насилия былa именно она и их ребенок, а инициатором такого поведения выступал Фарина. По словам фигуристки, у отца и дочери «нездоровые отношения», а его стиль воспитания построен на тотальном контроле.
Баюл утверждала, что бывший муж намеренно изолировал ребенка от сверстников, контролируя каждый ее шаг — от общения до распорядка дня. По словам олимпийской чемпионки, Фарина буквально «распоряжался каждой минутой жизни» несовершеннолетней дочери и не позволял выстраивать ей нормальные социальные связи за пределами семьи.
Еще один болезненный аспект, поднятый спортсменкой в суде, касался финансов. Она заявила, что на протяжении брака не имела реального доступа к общим деньгам и банковским счетам семьи. Все финансовые решения, по ее словам, принимал исключительно супруг, а любые сведения о движении средств, банковских выписках и счетах ей были недоступны. Фигуристка фактически описала ситуацию как финансовый контроль и зависимость.
Несмотря на резкость взаимных обвинений, через несколько недель после очередного этапа разбирательств стороны пришли к мировому соглашению. Баюл и Фарина, прожившие в браке 13 лет, уведомили суд о достигнутом компромиссе, который охватил сразу несколько ключевых вопросов: опеку над ребенком, размер и порядок выплаты алиментов, а также раздел совместно нажитого имущества.
Согласно договоренностям, бывший супруг получил единоличную опеку над Софией. Известно также, что в рамках мирового соглашения Оксана Баюл согласилась пройти курсы по управлению гневом, а также регулярно сдавать тесты на алкоголь и запрещенные вещества, чтобы подтверждать состояние трезвости. Эти условия были важной частью соглашения и должны были продемонстрировать суду и оппоненту готовность спортсменки работать над собой.
Принципиальным моментом является то, что изначально Баюл выступала против идеи единоличной опеки со стороны бывшего мужа и просила назначить совместную опеку над дочерью. Однако по итогам переговоров и консультаций с юристами она согласилась на вариант, при котором фактически отказалась от опеки. Для общественности это стало особенно болезненным, поскольку подобные случаи редко касаются столь известных и символичных для страны фигур.
Отдельный резонанс вызвало и давнее признание самой фигуристки. Осенью 2024 года она публично назвала алкоголизм своей «огромнейшей проблемой». Это заявление многие связали с последующими судебными претензиями со стороны супруга, хотя напрямую в документах суда ссылка на этот комментарий не фигурировала. В глазах части общественности признание стало признаком честности и попыткой работать над собой, но в контексте тяжбы с мужем оно было использовано как дополнительный аргумент против нее.
История Оксаны Баюл наглядно показывает, как яркая спортивная карьера и статус национального символа не защищают от тяжелых семейных конфликтов. В 1990‑е годы она олицетворяла для Украины триумф и надежду, а ее «золото» в женском одиночном катании считалось историческим прорывом для страны. Сегодня же ее имя чаще звучит в сводках светской хроники и юридических разбирательств, чем в спортивном контексте. Такое резкое контрастное соседство успеха и кризиса делает историю особенно трагичной.
С точки зрения семейного права подобные дела относятся к числу самых сложных. Когда в конфликт вовлечены ребенок, финансовые претензии, обвинения в зависимости и психологическом насилии, суд обязан учитывать не только формальные доказательства, но и общее состояние сторон, психологическую обстановку, отношения в семье и интересы несовершеннолетнего. В случае Баюл решающим фактором, по‑видимому, стал аргумент о безопасности и эмоциональном благополучии девочки, а также готовность матери пойти на уступки.
Эксперты по работе с семьями, где присутствует зависимость, часто отмечают: путь к восстановлению отношений с ребенком для родителя, столкнувшегося с обвинениями в алкоголизме, может быть долгим и непростым. Регулярные тесты на алкоголь и наркотики, участие в терапевтических и учебных программах по управлению гневом и семейной коммуникации — стандартная практика в согласительных соглашениях. В перспективе подобные меры могут стать аргументом в пользу пересмотра режима общения с ребенком, если родитель демонстрирует устойчивую трезвость и стабильность.
Не менее важен и вопрос репутации. Для звезды уровня Оксаны Баюл любое личное падение мгновенно становится частью публичной истории. Общество часто склонно видеть в знаменитостях героев без права на слабость, забывая, что спортивные достижения не отменяют человеческих проблем — зависимости, тяжёлых браков, психологических травм. В результате спортсмен, оказавшийся в подобной ситуации, сталкивается не только с судом и семьей, но и с жестким общественным осуждением.
На фоне этого все чаще поднимается тема поддержки бывших спортсменов после завершения карьеры. Резкий разрыв с большим спортом, потеря прежнего режима, статуса и доходов нередко приводит к психологическим кризисам, депрессии и, как следствие, злоупотреблению алкоголем или другими веществами. История Баюл вписывается в этот тревожный ряд: стремительный взлет в юности, жизнь за рубежом, сложные отношения в браке и, в итоге, публичный семейный крах.
Отказ от опеки над ребенком — одна из самых тяжелых и болезненных тем в подобных делах. Для части общества такое решение автоматически выглядит как признак безразличия или неспособности быть родителем. Однако юристы и психологи отмечают: иногда, в условиях затяжного конфликта и давления, родитель идет на подобный шаг как на вынужденный компромисс — чтобы избежать дальнейшей эскалации, затянувшихся процессов и травмирования ребенка. Насколько это верно в случае Баюл, судить можно лишь по закрытым материалам дела, однако внешне картина выглядит именно как результат долгой и изматывающей борьбы.
Ситуация вокруг Оксаны Баюл остается одним из самых обсуждаемых примеров того, как личная трагедия и семейный кризис могут перечеркнуть блестящее спортивное прошлое в глазах публики. При этом юридически история формально завершена: стороны достигли соглашения, вопросы опеки, алиментов и имущества урегулированы. Но для всех участников — матери, отца и, прежде всего, 11‑летней девочки — последствия этого конфликта, вероятно, останутся надолго.