«Тиражи книги о Валиевой будут исчисляться миллионами». Итальянский фигурист — о разбане Камилы, ее гении и будущем фигурного катания
25 декабря официально истек срок дисквалификации Камилы Валиевой. За эти три с лишним года она успела сменить тренерский штаб и сейчас, по словам людей из ее окружения, настроена не просто вернуться на лед, а снова выйти на уровень борьбы за самые серьезные титулы.
Оказалось, что ее возвращения ждали далеко не только в России. Под постом Валиевой о восстановлении в статусе действующей спортсменки появился эмоциональный комментарий на русском языке от одного из сильнейших фигуристов Италии — Кори Чирчелли. Его реакция была не случайной: для него история Камилы — не просто новостной повод, а важная личная история.
В разговоре с корреспондентом Кори подробно объяснил, почему окончание бана Валиевой он воспринимает почти как праздник, как он переживал события Пекина и почему уверен, что о Камиле рано или поздно напишут книгу с многомиллионными тиражами.
—
— В соцсетях ты очень ярко отреагировал на завершение дисквалификации Камилы. Почему это событие так много для тебя значит?
— Для меня это даже не требует длинных объяснений. Камила уже была и, на мой взгляд, остается величайшей фигуристкой в истории женского одиночного катания. Я помню ее еще по юниорским стартам: тогда о ней говорили буквально везде, в каждой стране, где смотрят фигурное катание. Мне рассказывали о какой‑то невероятной девочке, которая делает на льду вещи, кажущиеся невозможными, — и я сразу начал следить за ее выступлениями.
— Ее путь и результаты оправдали те ожидания, которые у тебя были в тот момент?
— Более чем. Иногда я смотрел ее прокаты и ловил себя на мысли, что все это похоже на монтаж или иллюзию. Настолько близко к идеалу было исполнение. Казалось, перед нами не просто спортсменка, а ангел, сошедший на лед из другого мира. И именно поэтому меня до сих пор злит и ранит то, что произошло с ней на Олимпиаде в Пекине.
— Как ты узнал о скандале на Играх в Пекине?
— Тогда я жил в Северной Америке. Вспоминаю почти поминутно: сидел в кофейне с другом, как вдруг телефоны начали разрываться от сообщений, на всех экранах замерли обычные программы, их тут же сменили экстренные выпуски. Казалось, весь мир остановился, а девочку, которой было всего 15 лет, за считаные часы превратили из суперзвезды в фигуру, о которой говорили как о злодейке.
— Что ты чувствовал в этот момент?
— Честно? Это было ужасно. Я не мог понять, как взрослые люди, большие структуры, целые медиа‑системы могут так поступать с подростком. При этом меня очень впечатлило, как держалась сама Камила. Она ни разу не позволила себе резких слов даже в адрес тех, кто говорил о ней самые неприятные вещи. Такой уровень выдержки и благородства в 15 лет сложно представить.
— Ты верил, что после такой истории у нее получится вернуться?
— У меня были серьезные сомнения. Мы уже видели немало примеров, когда великие российские спортсмены говорили о намерении вернуться после громких историй, но что‑то ломалось — и в итоге этого не происходило. Но в случае с Камилой чувствуется другая энергия. Она, кажется, искренне нацелена снова выйти на высший уровень. Для меня это история о невероятной силе духа. Было бы логично, если в будущем о ее жизни снимут фильм или напишут книгу. И я абсолютно уверен, что тиражи такой книги будут исчисляться миллионами — настолько сильная и драматичная это биография.
—
— Вы с Камилой знакомы лично? Как часто пересекались?
— Лично мы виделись всего однажды, в Куршевеле. Тогда мне было 16, а ей — 13. Не знаю, помнит ли она этот момент, но для меня это была встреча, которую я не забуду никогда. У меня до сих пор хранится фотография с того дня.
— Поддерживаете ли вы общение сейчас?
— Я много раз писал ей, но, если честно, скорее как фанат, чем как близкий знакомый. Несколько месяцев назад в очередной раз выложил в сеть свой прыжок, отметил ее и подписал, что учился четверным именно по ее технике. Для меня она была и остается эталоном в этом элементе.
— Недавно Камила опубликовала пост о возвращении, а ты оставил под ним комментарий. Она его лайкнула. Что ты почувствовал, когда увидел это?
— Даже немного неловко об этом говорить, но мне было очень приятно. Это значит, что она увидела, прочитала и отреагировала. В глубине души я надеялся, что ее поздравят и многие другие спортсмены, но все‑таки это было в день католического Рождества, у многих были семейные дела и свои праздники.
— Как твои друзья и коллеги по фигурному катанию восприняли новость о ее разбане?
— Мы с моим хорошим другом Николаем Мемолой обсуждали эту тему месяцами. Для нас 25 декабря стало чем‑то вроде двойного Рождества. С одной стороны — религиозный и семейный праздник, с другой — возвращение спортсменки, которая изменила наш вид спорта. Для нас эти события оказались почти одинаково значимыми.
— А что говорят другие фигуристы в Италии? Есть ли интерес к ее возвращению?
— Здесь, в Италии, все скорее в ожидании. Женское одиночное катание в последние годы развивалось не так стремительно, как во времена Камилы и ее российских соперниц. Многие скучают по тем сумасшедшим уровням сложости. Поэтому желание вновь увидеть Валиеву на международной арене очень большое. И одновременно всех шокирует, что прошло уже почти четыре года — кажется, будто это было вчера. Время мчится слишком быстро.
—
— Как ты считаешь, способна ли Камила снова стать мировой суперзвездой?
— Уверен в этом. С учетом нового возрастного ценза та эпоха, когда Трусова, Щербакова и Валиева прыгали по несколько четверных в программе, уходит в юниорский спорт. Во взрослом катании сейчас лидеры делают гораздо меньше квадов. А мы все видели по шоу и контрольным прокатам, что ее тройные прыжки по‑прежнему феноменального качества. Даже без четверных они на голову выше, чем у большинства конкуренток.
— Веришь, что она вернет четверные в свой арсенал?
— Не исключаю этого. Если она сама будет к этому стремиться, вполне реально снова увидеть в ее программах четверной тулуп. Насчет акселя и сальхова я менее уверен — здесь многое зависит от того, как изменилось тело, как оно будет реагировать на такие нагрузки во взрослом возрасте. Но самое важное, что, на мой взгляд, Камила способна выигрывать и с программами, основанными на тройных прыжках. Вспомните, Алиса Лю побеждала на мировом Гран‑при без обилия квадов. Так что у Камилы все козыри при любом наборе элементов. Я от всей души желаю ей пройти этот путь до конца.
—
— Ты не раз говорил, что внимательно следишь за российским фигурным катанием. Это действительно так?
— Да, насколько позволяют время и расписание, стараюсь следить за всеми ключевыми стартами. Недавно внимательно смотрел чемпионат России. Он совпал по срокам с чемпионатом Италии, и получилось забавно: мы с Даниэлем Грасслем и Маттео Риццо после собственных прокатов сидели в раздевалке и по очереди включали выступления российских спортсменов. Можно сказать, устроили себе свой небольшой турнир зрителей.
— Чем российское фигурное катание отличается от итальянского в твоих глазах?
— В России невероятная глубина состава и высокая конкуренция. У вас десятки юниоров и юниорок, которые могут выйти и катать программы почти на уровне топ‑сборной. В Италии такого количества пока нет, мы развиваемся более точечно. Но именно поэтому нам так интересно наблюдать за Россией — она задает планку сложности и качества. Для любого фигуриста из Европы смотреть на прокаты ваших лидеров — это одновременно вдохновение и мотивация.
— Кого из россиян, помимо Валиевой, тебе особенно интересно смотреть?
— Конечно, я вырос на программах Евгения Плющенко, они повлияли на целое поколение. Но если говорить о нынешнем времени, мне интересны многие — от одиночников до спортивных пар. Российская школа сильна не только в прыжках, но и в скольжении, в хореографии, в умении создавать цельный образ, а не просто показывать набор элементов. Это как театр на льду, и это очень привлекает.
— В интервью ты не раз упоминал Плющенко. Почему он для тебя так важен?
— Для меня Плющенко — один из тех людей, благодаря которым я вообще оказался в фигурном катании. Я пересматривал его Олимпийские программы десятки раз, стараясь понять, как он сочетает характер, артистизм и невероятную сложность. Тогда казалось, что планку, которую он задал, невозможно превзойти. А потом появилась новая волна — в том числе женская, где Россия снова стала законодателем мод. И Камила в этой волне — символ.
— С учетом новой главы в карьере Валиевой, как ты видишь ближайшее будущее женского фигурного катания?
— Думаю, нас ждет интересный период адаптации. Возрастной ценз уже изменил структуру спорта: девочки подольше остаются в юниорах, а во взрослых приходят немного более зрелыми, с другим телосложением. Это меняет стратегию подготовки, подход к технике, подбору программ. Возможно, мы увидим меньше безумных каскадов, но больше осознанного катания, музыки, интерпретации. В этом смысле возвращение такой артистичной и техничной фигуристки, как Камила, может задать новое направление: показать, что сочетание высоких прыжков и глубокой интерпретации — это и есть идеальная формула.
— Впереди Олимпийские игры в Милане. Насколько для тебя, как для итальянца, это особый турнир? И как бы ты отнесся к появлению там российских фигуристов, в том числе Валиевой, если это станет возможным?
— Олимпиада в Милане — это мечта. Домашние Игры — то, о чем думает, наверное, каждый спортсмен. Для нашей страны это шанс показать миру, как Италия умеет принимать большие турниры и как мы любим фигурное катание. Я бы очень хотел увидеть там максимально сильный состав участников, без политических и бюрократических ограничений. Если когда‑нибудь обстоятельства сложатся так, что российские фигуристы снова будут допущены до Олимпийских игр, это сделает турнир только сильнее и зрелищнее. А появление на Олимпиаде Валиевой — это уже сюжет уровня спортивной легенды: падение, долгий путь и возможное возвращение на Олимпийский лед.
— Если представить, что о Камиле действительно снимут фильм или напишут книгу, о чем она должна быть, на твой взгляд?
— Это должна быть не только история о рекордах и медалях. Гораздо важнее показать путь человека, который оказался в эпицентре глобального конфликта, но сумел сохранить достоинство, не сломаться и продолжить любить свой спорт. О девочке, которую сначала превозносили до небес, затем обрушили шквал критики, а она все равно вернулась на лед. Это история о таланте, взрослении, давлении, несправедливости и о способности идти дальше. Поэтому я и уверен, что тиражи такой книги будут огромными — она затронет не только фанатов фигурного катания, но и людей, далеких от спорта.
— Что бы ты хотел сказать Камиле, если бы сейчас мог обратиться к ней напрямую?
— Я бы пожелал ей тишины вокруг и радости внутри. Чтобы каждое ее возвращение на лед было не только про результаты, но и про удовольствие от того, что она делает лучше всех. И чтобы она помнила: независимо от оценок и протоколов она уже изменила фигурное катание. А те, кто действительно понимают этот вид спорта, никогда этого не забудут.